Михаил Виноградов
И.о. президента предлагает пересмотреть отношения с Североатлантическим альянсом
5 марта в российской внешней политике произошла небольшая сенсация. Телевизионные каналы распространили интервью и.о. президента Владимира Путина Би-би-си, в котором тот заявил о теоретической возможности вступления РФ в состав Союза НАТО. Он назвал необоснованной постановку вопроса о том, является ли Россия “потенциальным партнером, соперником или врагом НАТО”, так как такая трактовка всего комплекса взаимоотношений может принести только ущерб и не сделает кому-либо добра. По словам Путина, не исключено, что Россия при определенных условиях может присоединиться к НАТО, однако это возможно лишь в том случае, если она будет рассматриваться как равноправный партнер. И.о. президента подчеркнул, что Россия никогда не провозглашала какой-либо регион мира зоной своих “специальных интересов”. Путин также выразил мнение, что “Россия является частью европейской культуры”, поэтому он не может “представить свою страну изолированной от Европы и, как его часто именуют, цивилизованного мира”.
Сюрприз
Это выступление прозвучало весьма неожиданно и застало многих российских политиков врасплох. Предложение Путина выглядело как экспромт и сопровождалось разного рода оговорками, которые могли свести на нет смысл заявления. Тем не менее, на фоне нагнетавшейся в течение последнего времени истерии вокруг “агрессивного блока НАТО” и его экспансионистских планов инициатива и.о. главы государства прозвучала едва ли не как пораженческая.
Реакция либералов была в целом положительной, хотя и несколько скептической. Вице-спикер парламента от “Яблока” Владимир Лукин одобрил предложенный Путиным проект, подчеркнув, правда, что предстоит “долгая и сложная работа”, поскольку Североатлантический альянс должен “сместить военный акцент и превратиться в основном в политическую организацию”. Генерал Эдуард Воробьев (Союз правых сил) расценил слова Путина как шаг к улучшению взаимоотношений с НАТО, однако сказал, что не представляет себе ситуацию, при которой Россия в ближайшее время могла бы серьезно говорить о возможном вступлении в Североатлантический альянс. “Это не НАТО будет вступать в Россию, а Россия - в НАТО. Следовательно, все те правила поведения, которые существуют в НАТО, в том числе и переход на стандарты по линии различных видов вооружения, это будет относиться к нам. Россия не готова принять такие условия”, - сказал Воробьев.
Куда более резкими были отклики со стороны национал-патриотического лагеря. Так, лидер КПРФ Геннадий Зюганов отметил, что “большую глупость трудно вообразить”. Он пообещал потребовать обсуждения заявления Путина Думой и Советом Федерации. “Это вопрос национальной безопасности, доктрины военной, загрузки военно-промышленного комплекса, это вопрос наших отношений с Пекином, с Дели, с арабским миром. Это вопрос, на котором стоит безопасность державы на многие десятилетия вперед”, - подчеркнул Зюганов.
6 марта с разъяснениями официальной позиции выступил министр иностранных дел РФ Игорь Иванов. Он выразил мнение, что на гипотетический вопрос Путин дал гипотетический ответ: “Все в мире меняется. Мы заинтересованы и в том, чтобы менялась НАТО и по своей сути, и по своему значению. Развивая партнерские отношения, строя такие отношения, мы, я думаю, будем искать вместе ответы на те вопросы, которые ставит перед нами жизнь”. Иванов призвал не вырывать слова Путина из того контекста, в котором они прозвучали.
Наконец, 7 марта в ходе визита в Иваново вернулся к теме отношений и НАТО сам Путин. Он сообщил, что его выступление не было импровизацией. Речь идет о предлагаемом альянсу своеобразном тесте: если “нас там не ждут”, тогда у России есть моральные основания не допускать приближения Североатлантического альянса к своим границам. При этом Путин обратился к опыту Сталина, который в 1949 году предлагал подобный шаг, но получил отказ от НАТО.
Подтекст
Привлечение Путиным внимания к теме отношений с НАТО накануне выборов обусловлено несколькими причинами.
Во-первых, и.о. президента таким образом дал своеобразные сигналы самым разным политическим силам внутри страны и зарубежным партнерам России. Для западных государств это заявление выглядит символом того, что новое руководство РФ отнюдь не стремится к конфронтации, поэтому поддержка Путина во время недавних визитов в Россию высокопоставленных представителей европейских государств и США была вполне оправданной. Кроме того, и.о. президента таким образом продолжает предпринятую после похорон Анатолия Собчака серию шагов, направленных на его “реабилитацию” в глазах демократического электората. Наконец, слова Путина могут принести ему дивиденды у коммунистов и национал-патриотов: и.о. апеллирует к опыту Сталина (к которому в этих кругах относятся с особым пиететом). При этом некоторая двусмысленность высказываний высших должностных лиц страны позволяет изоляционистским силам видеть в данной акции хитроумный план, призванный еще раз показать неискренность и двуличность натовских стратегов. Расчет делается на то, что НАТО не примет “примирительный” жест со стороны Москвы и тем самым распишется в применении к России политики “двойного стандарта”.
Во-вторых, тема хороша своей беспроигрышностью. Она гарантирует внимание разогретого антизападной риторикой общественного мнения и в то же время, в отличие, например, от обнародования экономической программы, вообще ни к чему не обязывает, не требует подкрепления реальными действиями. Очевидно, что НАТО – это, помимо прочего, еще и военный союз, гипотетическое вступление в него растянется на годы, за которые необходимо унифицировать системы вооружений и согласовать взаимные политические уступки. При желании в любой момент об этой теме можно “забыть” на сколь угодно долгий срок. Уместно напомнить, что проект Путина не отличается особой новизной: в начале 90-х такие предложения высказывал вице-президент Александр Руцкой, эта тема широко обсуждалась экспертами и в ходе дискуссии по проблемам расширения НАТО.
Впрочем, вполне возможно, что инициатива Путина не покажется столь бесполезной бывшим советским республикам. Изменение позиции Кремля, который демонстрирует готовность отказаться от создания образа врага в лице НАТО и приступить к политическому торгу по поводу расширения Североатлантического альянса, развязывает руки европейским странам СНГ и Балтии. По этой логике, раз даже Россия не исключает для себя вступления в НАТО, в подобном желании ее соседей нет ничего противоестественного.
Опубликовано в еженедельнике “Русская мысль”, N 4309
(16-22 марта 2000 года.) С.3.
